Рассказ Врача
Однажды вечером в мою приемную зашла странная парочка: взлохмаченный мужчина с бутылкой пива и заплаканная дама. Наблюдая за ними сквозь приоткрытую дверь кабинета, я решил, что передо мной обыкновенный алкоголик и его замученная жена, тем более что и диалог их был достаточно типичен.
— Сейчас же убери эту гадость,— всхлипывала дама,—ты хоть пять минут без этого можешь?
— Ну еще чуточку, рассеяно отвечал мужчина.
— Ну сейчас.
Я пригласил даму в кабинет, и она, беспрерывно рыдая, стала рассказывать.
— Доктор, мне говорили, что при помощи психоанализа вы делаете чудеса. Нет, вы да же не представляете, как это ужасно! Раньше мой муж приличным человеком был, а теперь… Не спит, не ест, все забывает, по ночам за монстрами гоняется. Причесываться и то перестал, только и знает, что курит без конца, квартира все время в дыму и в пивных бутылках. И все деньги только на это уходят. Вы только не смейтесь надо мной, я не шучу, это очень серьезно.
Я автоматически записал в карту: «Белая горячка».
— Не переживайте,—сказал я,—я использую очень действенную методику, разработанную Юнгом. Называю ключевые слова, пациент рассказывает о своих ассоциациях, и я узнаю, в чем причина болезненного состояния, что творится в его подсознании. Конечно, дело серьезное. Я протестирую его и буду лечить. Процесс длительный, трудный. Дама взглянула на меня с надеждой и вышла. Я велел секретарше сообщить остальным страждущим, что прием на сегодня закончен и позвал супруга печальной дамы, но тот никак не отреагировал. Выглядел он ужасно: запущенные волосы и борода, отрешенный взгляд, глаза, блестящие безумным огнем.
«Аутизм»,—записал я и, с трудом дотащив беднягу до кушетки, сказал:
— Расскажите, пожалуйста, о вашей маме.
— Что о ней рассказыватьто? —взвился не-ожиданно пациент,— кривая вся. Глючит ее, сволочь, беспрерывно. Поддержки от нее не дождешься.
«Наследственнодепрессивный психоз»,— записал я в карту.
— Да что с мамы взять, она же китайская,— пациент обреченно взмахнул рукой.
— Китаянка?—удивился я,—вы вроде на китайца не похожи. А что вы еще о ней можете сказать? Вы не хотите, например, маму полечить?
— Эх, чего я только не перепробовал. Клинит ее в самый ответственный момент. Была бы возможность —давно ее поменял бы. Ее же сдавать надо,— вздохнул пациент— Виснет она, понимаете? Работать только начнет и сразу виснет.
— Так, с мамой все ясно,—сказал я, записывая: «Суицидальные попытки со стороны матери».
— А как, гм, ваш папа?
— Как, как. Папто много, только гнилые они все. Вот вчера маму опять заклинило, полез смотреть, а папа на маме уже без штырька.
«Эдипов комплекс»,—записал я в карту.
— На память не жалуетесь? — спросил я.
— Как бы вам сказать… Жалуюсь. Ума у меня маловато, конечно,—сказал он.—Восемь метров. Изза этого и монстры медленно бегают, неинтересно даже. А что, можете недорого предложить?
— Расскажитека мне о ваших монстрах,— попросил я.
Пациент оживился.
— Вот как раз вчера, знаете, такие вредные ящеры двухголовые попались, так от них ничего не помогает. Ну, понятно, что кукла Буду хорошая. А собачки огненные, которые везде шныряют,—с ними вообще мерзко, сами знаете. Будешь гореть, пока все здоровье не выйдет. И разные там монахи ходят, одни с ав-томатами, другие с дробовиками. Выскочил тут недавно на площадь в платкеневидимке, их там пятнадцать штук стоит. Ходи себе и отстреливай, даже жалко их стало.
— И давно вы этих монахов отстреливаете? — поинтересовался я.
— Да нет, всего две недели. Раньше фрицев в подвале стрелял.
Я записал: «Параноидальный бред в обостренной стадии». Этот человек мог служить учебным пособием по психиатрии. Было абсолютно ясно, что бредить таким образом бедняга мог целыми часами. Ему необходима была срочная госпитализация, и простой психоанализ явно помочь не мог. Жаль было не-счастную жену, рыдавшую за дверью, но что делать…
— Скажите, а изза чего вы сейчас ругались с женой?
— Как изза чего? —удивился пациент— Как и все, изза этого самого.
Он полез в сумку и вытащил ноутбук. Не выключенный, кстати… На экране виднелись серые стены замка и какието фигуры в балахонах.
— Ой, так вы в компьютерах понимаете? —
обрадовался я.—Знаете, у меня вот тут проблема.
Пациент подозрительно посмотрел на меня и спросил:
— Чайник, что ли?
— Да не чайник, чайник работает, он филипсовский, хороший. Компьютер мне подарили, а он не работает.
Я чувствовал, что голос мой стал подобо-страстным, но поделать с собой ничего не мог. Компьютер был нужен позарез.
Пациент подошел к моему индифферентному «Пентиуму», пощелкал по клавишам и сказал:
— Дело серьезное, сейчас протестирую и буду лечить. Закурить есть? Самто курить будешь?
— Знаете, вообщето, я не курю, но по такому случаю.
Через час мы уже перешли на ты. Мы ползали по ковру среди деталей, проводков и отверток и я обнаружил, что теперь понимаю его с полуслова, даже если он невнятно мычит. Еще через час он попросил чтонибудь попить, и я достал из холодильника пиво, принадлежавшее охраннику. Потом пиво закончилось, и мы перешли на коньяк, подаренный мне предыдущем посетителем. Заодно мы решили опробовать компьютер в сети, соединили мой и его и немного поиграли.
Опомнился я только к вечеру от дикого крика. На пороге стояла давешняя заплаканная женщина.
— Доктор, доктор, я вас зову, а вы не слышите, совсем как он. Что он с вами сделал? Это заразно, да?
— Ничего,—удивился я, машинально стряхивая пепел на ковер,— все в порядке. И супруг ваш в порядке.
И лишь тогда я посмотрел на себя в зеркало. Я давно уже снял и кинул в угол белый халат, оставшись в джинсах и ковбойке. На ковре валялись бутылки изпод пива и окурки. Мои джинсы пузырились на коленях, волосы спутались, взгляд был отрешенным, а глаза блестели безумным огнем
